Некоторое время назад, я ездила ради самопросвещения в Brithish Museum. Так сложилось, что я езжу туда именно чтобы узнать что-то новое и сменить уже приевщуюся мне атмосферу галереи современного искусства. Я имею в виду white cube – белый куб, кажется, жаргонное выражение моей сферы. British Museum несколько напоминает Пушкинский. Там тоже лежат разные результаты века колонизации – трофеи из Египта, Греции, Дальнего Востока. Признаться я езжу туда не на это посмотреть, на верхнем этаже есть шикарная архивная комната и небольшой (сравнительно с другими) выставочный зал. Каждый раз там приоткрывается что-то пикантное. То старые и современные гравюры, то выставка гениев рисунка, то шикарные принты поздних модернистов из коллекции музея. Приятное место, чтобы побродить в одиночку у подсвеченных витрин, почитать подписи, записать что-нибудь.

В этот раз была выставка  Медали Позора. Я не буду писать о выставке, скажу лишь, что это было современное искусство и меня приятно удивило это средство самовыражения — медаль. Сколько бессмысленного политического смысла в награде за многократное нарушение общественного порядка! Не помню автора работы. Эта медаль была произведена под впечатлением от брошюры, которую рассылала полиция. В брошюре сообщалось, что человек Х (не помню имени) совершил многократное нарушение общественного порядка, (описываются сего нарушения), и что, если он совершит нарушение еще раз, следует немедленно сообщить в милицию, и он будет подвержен судебному разбирательству. Мне показалось, блестящая идея! Не так ли? Были медали Эмилии и Ильи Кабаковых, Была медаль Моны Хатум, многих других… В основном, конечно, художники выражали свое мнение о войне в Ираке – понятно, кому медали делали… Чрезвычайно интересно.

Более того – не одна я так думаю. В момент моего посещения в зал пришли куратор и журналист, последний впоследствии брал у первого интервью. Было бы интересно узнать на кого он работает… Он говорил, практически без акцента, но когда интервью закончилось, я оказалась совсем близко к нему и услышала, как он по-русски наговаривал информацию с комментариев к работе Кабаковых. Даже хотела представиться, но постеснялась. Не удобно оно, к человеку на работе приставать… В тот день соотечественники настойчиво пытались разделить мой интерес к искусству. Позже в Национальной Галерее – куда зашла сделать несколько заметок и отдохнуть страшно измученными ногами – я оказалась сторонним наблюдателем очаровательной сцены.

Почему-то каждый раз, чтобы немного отдохнуть, я разыскиваю комнату Тернера. Не из восторженного поклонения перед английской национальной гордостью. Я до сих пор много больше обожаю импрессионистов, и как есть возможность, захожу в голубые залы посмотреть на незабываемые цвета Гогена, линии Ван Гога и милых девочек Дега. Но туда нет смысла приходить отдохнуть – я не одна люблю эти работы, там всегда толпа, как на рынке. Поэтому залы с Тернером и Констеблем, (там, к тому же, очень удобные диваны).

Я зашла туда в великом воодушевлении, предвкушая, как назойливая мысль (о господи! – очередная рифма о несчастной любви, небось?)) осторожно прольется на бумагу, и как в спокойствии, в компании старого искусства я буду думать о моем, будущем, молодом, свежем… И вот — мне на перерез – русскость. Если бы можно было не выделять эти звуки из толпы других! Просто считать этих туристов или эмигрантов такой же однородной массой, как и прочие! «Здесь полно русских» — слышу я родную речь… возмущенный женский голос. Какая-то семейная пара. И позже передо мной причина их комментариев. По залу с шедеврами английского гения передвигаются две поразительные пожилые женщины. Все-таки в наших старухах есть что-то очень специфическое! То ли англичанки всегда более строги в своей манере (у них есть идеал – королева!)… Я не смогу описать  внешний вид тех женщин – получится сатира. Не то, чтобы они выглядели ужасно, просто были очень старые и очень нездешние. Они шли и внушительно обсуждали принадлежность Тернера к импрессионистам…

Вообще это был день чрезвычайного самовыражения. После долгого времени непрерывной работы и учебы можно было наконец-то отпустить удила, подписать пару открыток и потворить немножкости. В попытке самоутверждения я написала небольшое стихотворение откликающееся на ситуацию с постоянными чужими беременностями и родами (и моей — но другого плана производительностью):

для N.

отчаянные старые строки старые заметки, потерты сроки
изношенные клетчатые сорочки, птички под утро
кривые-кривые строчки
у меня не будет маленькой дочки не будет сыночка
эти радости все соседям
я поэтина гордость мои дети — это только мои дети

без спермы, без грязных носков

— сплошная безумная ревность.

Хотя, теперь, осмысливая старое творение, я думаю об Анне Ахматовой и ее «когда б вы знали из какого сора/ растут стихи не ведая стыда…» Пониамаю — все это были бредни одного хорошего дня. Стихи наверное все процентов на 50 и состоят из спермы и грязных носков…

И еще мне хотелось бы поделиться двумя свежими зарисовками о быте, но я поделюсь одной, поскольку для второй у меня софт с сабами не работает. Три источинка творчества >>> к сожалению только на моем блоге

И напоследок – лучшее, что я видела после многочисленных выпускных шоу, да и галерей в целом. Эта ужасная кенгуру встретилась мне на улице, рядом с Ляйстер Сквер. Просто шедевр – скульптура, выглядящая как будто ее изуродовала ночная клубная толпа, если оно так не было. Смотрите: Do not climb on Kangaroo

kenguru sculpture

Реклама